Агентство Русской Информации - АРИ



На главную » Тора

версия для печати
Право на казнь
3 Октября 2003
Государственный хасидизм

В недельном чтении “Аазину” мы читаем: “Не таков же, как Покровитель наш, их покровитель; даже враги наши судьи в том! Ведь от лозы винограда Содомского лоза их, и с полей Аморских виноградины их - ягоды ядовитые, гроздья горькие у них; яд змеиный - вино их, и жесточайший яд аспидов. Ведь сокрыто это у Меня, запечатано в хранилищах Моих - у Меня отмщение и воздаяние, когда споткнутся они; ибо близок день гибели их, и скоро наступит уготованное им. Ибо судиться будет Господь за народ Свой” (Дварим, 32:32-36).

В свое время я уже рассматривал эти слова. Тогда я обратил внимание на то, что слова “у Меня отмщение и воздаяние” могут расцениваться как базис хасидута, т.е. такого подхода, который уклоняется от воздаяния своему противнику, уклоняется от обращения к человеческому суду, тем самым предоставляя в полной мере свершиться небесному суду, как сказано: “Если голоден враг твой, накорми его хлебом, и если он жаждет, напои его водой, ибо горящие угли собираешь ты на голову его, и Господь воздаст тебе” (Мишлей 25.21).

Однако уместно рассмотреть границы применения этого подхода, его общую осмысленность. При этом хотелось бы отметить, что слова Шломо, по крайней мере, с каких-то пор, перестали казаться чем-то запредельным, чем-то присущим исключительным праведникам, и стали выглядеть своеобразной нормой цивилизованного мира.

Действительно, что делают европейские народы, а вслед за ними и Израиль, когда отказываются от применения смертной казни против тяжких преступников? (за всю историю Израиля смертной казни, как известно, подвергся только Эйхман). Разве они не следуют совету Шломо? Разве они не переложили все “отмщение и воздаяние” на Вс-вышнего?

Западноевропейское общество лишь изолирует убийцу, и обычно выпускает его на свободу, когда тот делается дряхлым и не представляет опасности. Как сказал какой-то депутат Кнессета в связи с недавним предложением Исраэля Каца ввести смертную казнь для израильских граждан, сотрудничающих с террористами: “Еще ни один террорист не умер в израильской тюрьме от старости”.

Но в отношении убийства изоляция выглядит не наказанием, а лишь предупредительной мерой. Опасного параноика тоже изолируют, но при этом ведь никто не представляет эту изоляцию наказанием, т.е. выражением общественного отношения к данному преступлению.

Итак, общество изолирует убийцу, но при этом оно поит его водой, кормит хлебом, оказывает медицинскую помощь, следит за санитарными условиями его содержания и т.п. Но ему не воздается мерой за меру, как было принято в старину. Иными словами, общество ведет себя по отношению к убийце в полном соответствии с формулой, предложенной царем Шломо.

В отказе европейцев от смертной казни по отношению к тяжким преступникам невольно усматривается именно этот изощренный хасидский прием царя Шломо - “собирание углей”. Хасидский принцип непротивления стал в современной Европе государственным принципом. Но в какой мере оправдано такое отношение?


Комитет безмозглых дам

Да, религия учит, что садист, замучивший свою жертву и мирно стареющий в камере перед телевизором, в грядущем мире пострадает тяжелее, чем если бы он был казнен за свое преступление. Но не об этом сейчас речь.

Оставим в стороне заботу о душе преступника и ее вечной участи, и рассмотрим вопрос не с точки зрения духовных интересов убийцы, а сточки зрения духовного здоровья общества. Мне думается, что в этом контексте принцип, предложенный царем Шломо, может являться исключительно частным делом, и что полный отказ от смертной казни - это один из элементов той содомизации Запада, которая началась после Второй мировой войны и пошла ускоренными темпами в последние два десятилетия.

После легализации абортов отказ от смертной казни является, пожалуй, вторым по своему значению признаком деморализации европейских народов. Нам говорят, что у общества нет права лишать кого-либо жизни, что это “не помогает”, что существуют судебные ошибки и т.п. Но при этом полностью игнорируется обратная сторона проблемы - судьба жертв.

В свое время я опубликовал статью “Комитет безмозглых дам”, в которой сравнил израильских левых, добивающихся освобождения террористов, с “безмозглыми дамами”, описанными Марком Твеном в его “Томе Сойере”: “Похороны (индейца Джо) положили конец одному начинанию, которое с каждым днем все росло: собирались подать губернатору штата прошение, чтобы он помиловал Индейца Джо. Под прошением было множество подписей. По этому поводу состоялось изрядное количество митингов, где произносились горячие речи и проливались обильные слезы. Был избран комитет безмозглых дам, которые должны были пойти к губернатору в глубоком трауре, разжалобить его своими рыданиями и умолять, чтобы он стал милосердным ослом и попрал ногами свой долг. Индеец Джо обвинялся в убийстве пятерых жителей города, но что из этого? Будь он самим сатаной, нашлось бы достаточное число слабовольных людишек, готовых подписаться под петицией о его помиловании и капнуть на нее одну слезу из своих многоводных запасов.”

Помнится, после той публикации один левый автор посмеялся надо мной: “Безмозглые дамы” вели священную войну за отмену смертной казни, сравнив с ними израильских левых, добивающихся освобождения террористов, я только им польстил.

Но в том то и дело, что отмена смертной казни, т.е. превращение хасидского принципа царя Шломо, существующего “между строк закона”, в государственный закон - это аномалия.

Спору нет, прибегать к высшей мере наказания следует с большой осторожностью и ответственностью, использовать ее следует крайне ограниченно (к этому, кстати, призывает и еврейское право), но само отсутствие смертной казни действует на общественное сознание разлагающе. Смертная казнь - это элемент культуры, создающий соответствующую дистанцию по отношению к тяжким преступлениям.

С рядом оговорок можно сказать, что согласно Торе и согласно судебной традиции разных народов, убийца должен расплачиваться за свое преступление смертью. Этому учит религия откровения, и это подсказывает нам наше естественное чувство. Но европейские народы отменили эту меру наказания.

Европейцы (и следом за ними израильтяне) по существу сравняли убийцу с вором, и тот и другой расплачиваются “изоляцией”. Но Тора смотрит на это совершенно иначе. Если “изоляцию” Тора считает избыточным наказанием за воровство (воровство наказывается только штрафом), то для хладнокровного убийства оно явно недостаточно.

Согласно еврейскому праву, в настоящий момент не существует возможности казнить убийц, так как не восстановлена деятельность Санэдрина - единственного судебного органа, компетентного выносить смертные приговоры. Но та же Тора позволяет народам казнить своих убийц, и ожидает, что суды народов мира будут привержены соразмерности наказания преступлению. И именно об этом аспекте я сейчас говорю.

Общество, которое всего лишь изолирует тяжких преступников наравне с рядовыми жуликами, мало чем отличается от общества, которое карает мелких жуликов смертной казнью. Оба эти общества в равном мере утрачивают дистанцию по отношению к преступлению, оба эти общества деморализованные.

“Милосердный к жестоким, становится жестоким к милосердным”, - гласит Талмуд. Защищая право убийцы на жизнь, общество формирует атмосферу безнаказанности и тем самым лишает права на жизнь невинных людей, становящихся жертвами следующих убийств. Отказ от смертной казни под предлогом “святости человеческой жизни” является надругательством над этой самой святостью. Либералы объясняют, что соглашающийся со смертной казнью, становится соучастником действий палача. Это бесспорно, но бесспорно и другое: оставляя тяжкого преступника в живых, мы неизбежно становимся его сообщниками. Под предлогом недозволенности убийства мы делаем его дозволенным.

Совет Шломо уместен исключительно по отношению к частным лицам, он обитает исключительно “между строк закона”, он не может быть положен в основу юридической системы. В частном порядке человек может простить своего убийцу или убийцу своего близкого, т.е. он может согласиться с тем, чтобы убийца умер собственной смертью. Более того, как я писал об этом в свое время, отказ от мести, делегирование мстительных чувств Вс-вышнему (“У Меня отмщение и воздаяние” - Дварим, 32:35) - это первостепенная задача каждого богобоязненного человека. Но общество так поступать не может. Государственный хасидизм - это обратная сторона деспотии, обратная сторона беззакония.

В Торе написано: “кто злонамеренно умертвит ближнего своего лукаво, то от жертвенника Моего бери его на смерть” (Шмот, 21:14). Откровенный и наглый убийца не может найти укрытие даже у жертвенника, т.е. не может рассчитывать на то, что его преступление покроет святость Храма. Во второй главе первой книги Мелахим описывается именно такой случай: военачальник Йоав, убивший двух человек, пытался найти укрытие в Храме, но царь Шломо не стал “собирать на его голову горящие уголья”, а взял от жертвенника и казнил.

Между тем, существуют и другие причины сохранять смертную казнь в отношении злонамеренных и лукавых убийц. Здесь мне остается лишь вкратце напомнить о некоторых тезисах в защиту смертной казни, которые в свое время высказал российский автор Михаил Веллер. В частности Веллер пишет, что казнь является не реакцией общества на преступление, а реакцией жертвы, которую общество берется реализовать как последнюю волю того, кто не смог реализовать своего права на самооборону.

В этой же связи Веллер пишет: “Когда я страдаю по невинной жертве и не могу смириться с тем, что убийца жив, - это душа жертвы страдает и не может смириться во мне. Смерть убийцы смиряет не меня, она успокаивает душу жертвы. Во все времена и у всех народов это почиталось за справедливость. Без справедливости нет веры в народе и мира в государстве”

Вполне уместен и такой аргумент, приводимый Веллером: “От отсутствия в стране денег постоянно умирает множество людей - больные могли быть спасены, имей медицина средства на дорогие лекарства и аппаратуру. Содержать убийцу или спасти нескольких больных... Вопрос решается: убийцы живут - больные умирают”.

В отношении того, что смертная казнь не является сдерживающим фактором против убийства, Веллер пишет: “Любой военачальник всегда знал: лишь казнь нескольких убийц и мародеров может быстро остановить убийства и грабежи в округе”.

“Судебная ошибка должна караться настолько сурово, чтобы следственные и судебные органы были кровно заинтересованы избежать ее”.
В завершении я еще раз повторяю, что все здесь сказанное относится в первую очередь к европейским народам, и подразумевает именно “злонамеренных” убийц.

Арье Барац
(www.abaratz.com)
Другие статьи этого автора
Все авторы «Седьмого канала»


  На главную   |   Новости   |  В Израиле   |  В мире   |  Здоровье   |  Досуг   |  Тора   |  Публицистика   |  Связь с нами   |  Реклама на 7kanal.com   |  פרסם אצלינו   |  Посещаемость/Traffic
Седьмой Канал  Новости Израиля  
Дизайн и программирование  BINAMICA-Web Design In Israel