|
|
||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||
| На главную » Публицистика » комментарии | ||
 версия для печати
| ||
| Бенци Лберман: Наши действия не преследовали цель срыва депортации | ||
| Элеонора Шифрин | ||
| 30 Октября 2006 | ||
Это признание было сделано Либерманом не в частной беседе, не в дружеской кампании и даже не в публикации в газете. Он заявил об этом под присягой в суде, выступая в качестве свидетеля защиты по делу Шая Малка, Ариэля Вайнгрубера (он не присутствовал на заседании, т.к. оно совпало с датой его свадьбы) и Адиэля Шараби. Все трое молодых людей обвиняются в подстрекательстве в связи с перекрытием шоссейных дорог в рамках кампании гражданского неповиновения летом 2005 г. Подсудимых представлял адвокат Идо Штаубер, прокуратуру - прокурор Бахат. Суд отклонил требование защиты вызвать в свидетели заместителя генерального прокурора Шая Ницана. Его Штаубер хотел расспросить по каким критериям Эльдада и Лбермана не обвиняют в подстрекательстве к бунту, а подсудимых обвиняют? Но судья Р. Шалев-Гертель отклонила просьбу, аргументировав свое решение ее не релевантностью. Малка и Вайнгрубер - руководители молодежной организации “Национальный дом”, созданной под эгидой “Еврейского руководства” для организации акций сопротивления. Оба были арестованы 15 мая 2005 г. в результате акции, которая называлась тогда “Проба сил” (“Нисуй Келим”), и просидели в тюрьме весь период размежевания. Шараби, который также работал в этих рамках, был арестован чуть позже. В тот же период в результате этой “пробы” было арестовано множество самых активных молодых противников размежевания, чем (для кого-то намеренно, а для кого-то невольно) была эффективно обеспечена цель сговора: организовывать насильственное сопротивление было некому. В отличие от молодежи и некоторых взрослых участников сопротивления, которые намерены были пройти в еврейские поселения Газы на помощь своим изгоняемым братьям и не допустить изгнания, лидеры Совета поселений арестам не подвергались, им никогда не предъявлялись никакие обвинения за их деятельность по организации “кампании сопротивления”. И даже когда они были арестованы по пути в сектор Газы накануне дня изгнания, они были выпущены несколько часов спустя… в Гуш-Катифе, где они потом позировали перед камерами, прося солдат вынести их на руках из синагог. Теперь стало не только понятно, но и документально подтверждено, почему и ради чего это делалось. Как пишет 28 октября Эли Родан на сайте http://Israeljustice.com, и как следует из протокола заседания суда 26 октября, лидеры еврейских поселений затратили миллионы долларов и привлекли сотни тысяч противников размежевания к кампании “гражданского неповиновения”, которая, как оказалось, была изначально фальшивой и была задумана, чтобы дать возможность правительству осуществить план изгнания свыше 10 тысяч евреев из их домов в секторе Газы и в Северной Самарии. Согласно вышеупомянутому репортажу, стоявший во главе этой кампании Бенци Либерман заявил в своих свидетельских показаниях в суде, что длившаяся почти год и организованная Советом поселений кампания никогда не имела целью остановить отступление из Газы и Северной Самарии. Либерман сказал, что все усилия координировались с правительством Шарона, а целью было показать, что разрушение 22 еврейских поселений не пройдет спокойно. Не предотвратить разрушение, а показать, что оно не пройдет спокойно (то есть, иными словами, изобразить демократический процесс). “Мы стремились организовать усилия для воздействия на общественность, чтобы изменить решение Кнессета”, сказал Либерман. “В конце концов, решения принимают они”. “Что было еще более важно в то время и для истории, это показать огромный протест, который зафиксировал бы в общественном сознании, что изгнание евреев просто так пройти не может”, добавил он. Из этого следует, что главы Совета поселений сами стали жертвами иллюзии демократии в Израиле, а затем подставили жителей приговоренных поселений и всех противников их разрушения. Для людей, избранных для исполнения муниципальных функций, но взявших на себя право решать судьбу поселений и говорить и решать за весь народ, было важно не предотвратить изгнание, а всего лишь продемонстрировать, что многие были против. По собственному признанию Либермана, в отличие от обвиняемых, Совет поселений координировал свои акции с правительством Шарона, а также с полицией и армией. “Люди, которые знакомы с методами демократической борьбы в других странах, знают, что подобные действия (перекрытие дорог) приносят успех”, сказал он. “Но мы считали их неэффективными. Наши разногласия не истекали из спора о легитимности перекрытия дорог, а из прагматичного расчета принесет ли это желаемый результат. Мы считали, что это восстановит против нас массы и повредит борьбе”. Очевидно, именно поэтому участники сопротивления, обращавшиеся в те дни к главам Совета поселений с предложениями относительно более активных действий, натыкались на странную пассивность. Главы Совета все время заседали за закрытыми дверями, а людям отвечали, что Совет перекрытия дорог не поддерживает и имеет в виду другой план. После признания Либермана стало более ясно, в чем этот план заключался. Либерман сказал в своих показаниях в суде, что подсудимых он не знает, и подробно рассказал о сотрудничестве Совета поселений с правительством Шарона. Он сказал, что часто встречался с министрами и высокопоставленными чиновниками правительства, а также информировал полицию и координировал с ней свои действия накануне и во время каждой акции протеста. “Наша политика заключалась в том, что мы информируем полицию. И следует отметить, что со своей стороны полиция позволяла нам наши протесты - даже в таких местах, которые ей не нравились или были нежелательны. Они понимали размах протеста, реальность и момент”. Вопросов относительно источников финансирования кампании по обману общественности Либерману в суде не задавали. В 2005 г. левые сторонники размежевания говорили, что акции протеста финансировались из правительственных фондов в многомиллионных масштабах. Д-р Арье Эльдад, депутат Кнессета от блока НЕ\МАФДАЛ, сказал, что по его сведениям, финансирование происходило из государственного бюджета, предназначенного на муниципальные нужды (т.е. из муниципальных бюджетов), и было дополнено добровольческими пожертвованиями. Под перекрестным допросом Либерман припомнил события, связанные с последним крупным протестом, который собирался и организовывался якобы с целью заблокировать размежевание. 18 июля 2005 г. Совет организовал трехдневный марш, который был широко разрекламирован как попытка проникнуть в сектор Газы и присоединиться в качестве подкрепления к поселенцам Гаш-Катифа, которым грозило изгнание. Либерман сказал, что прибывшие в Кфар-Маймон для участия в протесте 100 тысяч граждан численно значительно перевешивали 15 тысяч полицейских и солдат. Но Совет поселений - в координации с правительством - решил отложить марш, чтобы “спустить идею на тормозах” и обеспечить ее провал. Однако и тогда в своих выступлениях перед собравшимися лидеры акции продолжали лгать, уверяя, что с минуты на минуту будет отдан приказ идти на прорыв полицейского заслона и выходить в сторону Гуш-Катифа. Этим они вымотали участников и успешно предотвратили организацию значительно большего числа молодежных групп, которые, не дожидаясь приказа, начали потихоньку выходить из Кфар-Маймона в сопровождении знающих местность людей и полями двигаться к Гуш-Катифу. По словам Либермана, “подставили плечо” этой политике Совета и руководители поселений самого Гуш-Катифа. “Я помню, что мы имели дискуссию с людьми из Гуш-Катифа”, сказал Либерман. “Они знали, что мы готовим Кфар-Маймон, но чтобы не нарушать нормальный порядок их жизни, мы его отсрочили. Они знали, что мы намерены заблокировать дороги, что весьма затруднило бы нормальную жизнь для них, особенно для фермеров. Мы думали, что чем раньше эта акция будет иметь место, тем больший эффект на общественность она окажет”. Это снова подтверждает ранее сделанное заявление, что целью акции не было предотвращение изгнания, а создание общественного эффекта. Прождав три дня в Кфар-Маймоне приказа Либермана и его сообщников и поняв, что пар успешно направлен в свисток, некоторые участники начали уезжать. Тогда Либерман, который координировал свои действия с тогдашним министром внутренней безопасности Гидоном Эзра, объявил, что акция закончена, и все могут ехать домой. Согласно версии Совета поселений, это было сделано во избежание кровопролития среди толпы, в составе которой было много женщин и детей, так как поступили сведения и прямые угрозы со стороны начальника южного полицейского округа Ури Бар-Лева, что полиции отдан приказ открыть огонь в случае попытки прорыва. У многих участников тогда возникло недоумение, почему руководители акции услышав такие угрозы, не вышли из комнаты заседаний прямо к журналистам и не обнародовали факты преступления. Вся толпа женщин и детей была там у крыльца здания, на нее можно было показать пальцем телеоператорам и заявить Бар-Леву, что он военный преступник, место которому на скамье подсудимых, и никаких переговоров с ним не будет! Теперь из показаний Либермана стало ясно, что такая позиция не соответствовала целям руководства. Главами Совета поселений не ставилась задача срыва изгнания, а было лишь “понимание” с их стороны. (Кстати, согласно протоколу, Либерман упомянул в своих показаниях переговоры с Бар-Левом, но не коснулся угроз с его стороны, - редактор.). “В действительности, когда мы увидели, что 15 тысяч силовиков (5 тысяч полицейских и 10 тысяч солдат) стоят против нас, и когда мы проверили со многими кругами и убедились, что полиция полна решимости, и увидели жестокость в их глазах… В этот момент мы поняли, что мы можем поставить под угрозу человеческие жизни, и в тот же вечер решили не идти лоб в лоб на железную стену. Именно так мы определили силовиков. Пару дней спустя акция была завершена”. (Именно тогда 10-й канал передал в прямой трансляции наставление генерала полиции Нисо Шахама своим подчиненным - беспощадно калечить людей. Редакция не может воспроизвести этот инструктаж дословно, т.к. он включает в себя в основном непечатные выражения. - прим.ред.). Противореча Либерману, министр Эзра утверждает, что главы Совета поселений отказывались сотрудничать с властями. (Возможно, такова была официальная версия правительства для спасения репутации глав Совета в глазах национального лагеря, которой Эзра, не получив иного приказа, автоматически придерживается по сей день.) Эзра, который посетил Кфар-Маймон в один из тех трех дней, отрицал сотрудничество с Советом поселений, что вполне логично, ибо такое признание могло привести к тому, что среди собравшихся в непосредственной близости к сектору Газы протестантов могло стихийно возникнуть другое руководство, которое повело бы людей на Гуш-Катиф и сломало бы весь план Шарона. Либерман признался в суде, что истинной целью кампании протеста, организованной Советом поселений, было добиться поддержки внутри Кнессета и правительства. Из его слов Эли Родан заключает, что Совет поселений, состоящий из глав районных советов, финансируемых министерством внутренних дел, опасался санкций против противников размежевания. (Ведь Шарон еще в январе 2005 г. откровенно заявил, что каждый, кто даже пишет против размежевания, виновен в подстрекательстве!) “Красной чертой было насилие”, сказал Либерман. “Были действия, с которыми мы не были готовы согласиться - не потому что мы считали их антидемократическими (надо, видимо, понимать, что вот это было бы преступлением в глазах религиозных лидеров Совета!), а потому что мы полагали, что они будут неэффективными и возбудят против нас общественное сознание, что противоречило бы нашим целям”. (Это предположение было доказано в Амоне как совершено ошибочное. Наоборот, многие из готовых поддержать изгнание типа Гуш-Катифовского, отказываются поддерживать конфронтацию типа произошедшей в Амоне полгода спустя, когда Совет поселений потерял управление массами, инстинктивно реагирующими на жестокость полиции.- прим.ред.) Вот это, в самом деле, признание! По сути это означает, что если бы протест перерос определенные Советом рамки и принял бы масштабы, которые не позволили бы правительству осуществить свой замысел, это противоречило бы целям Совета. Из интервью Бенци Либермана “Аруц-7” в тот же день - 27 октября - можно сделать вывод, что Совет поселений “сдал” Гуш-Катиф и взял на себя задачу спустить на тормозах народный протест в обмен на обещание правительства сохранить поселения Иудеи и Самарии. Поэтому Либерман теперь очень обижается на министра обороны Амира Переца, который отказывается даже встречаться с главами Совета для обсуждения насущных нужд поселений. Либерман многократно подчеркнул в интервью, что речь идет не о форпостах (их судьбу Совет тоже уже готов обсуждать с правительством, как стало известно ранее), а о давно существующих поселениях. Относительно своих показаний в суде Либерман воспользовался возможностью несколько сгладить отрицательное впечатление, которое он мог оставить у национально настроенных людей. Поэтому он уже не повторял, что целью всех акций вовсе не было предотвращение размежевания, а говорил, что разногласия с организаторами перекрытия дорог были исключительно тактическими - то есть, будут ли акции по перекрытию дорог эффективными. Что касается подсудимых, руководителей “Национального дома”, то тоже не совсем понятно, ради чего и с чьей подачи они попали в тюрьму за три месяца до размежевания, и какова была польза от их ареста национальному делу спасения Гуш-Катифа и Северной Самарии. Нет сомнения в том, что заблаговременный арест самой активной группы молодежи обеспечил беспрепятственное руководство Совета поселений всей кампанией протеста. По каким-то соображениям “Еврейское руководство” активно отмежевывалось в прессе от причастности к созданию “Национального дома”. Однако факты говорят об обратном: не только штаб “Национального дома” базировался в штабе “Еврейского руководства” в Иерусалиме, но лидер ЕР Моше Фейглин был главным оратором на всех подготовительных конференциях “Национального дома” перед каждой акцией и активно призывал молодежь идти на конфронтацию с полицией и садиться в тюрьму. Более того, Фейглин выдавал почетные грамоты тем, кто уже побывал под арестом за участие в акциях протеста, и обещал всяческие почести в будущем тем, кто сядет в тюрьму. Учитывая абсолютную бессмысленность - с точки зрения предотвращения “размежевания” - усаживания самой активной и бесстрашной молодежи в тюрьму задолго до времени размежевания, приходится задать вопрос: кому это было нужно и для чего? Признание Либермана лишь слегка отодвинуло занавес, прикрывающий закулисные тайны спектакля под названием “протест против размежевания”. Надо полагать, нам предстоит еще немало сюрпризов. Следует отметить, что покойный ныне популярный радиоведущий Адир Зик з.л., многократно заявлял в эфире своей еженедельной передачи обращение к Совету поселений: “Мы знаем, что Вы, в виду зависимости от госбюджетов на муниципальные нужды, не можете эффективно противостоять правительству. Мы и не просим вас делать это. Мы только просим вас отойти в сторонку и молча наблюдать со стороны, не мешая тем кто может оказывать эффективное сопротивление”. | ||
| Другие статьи этого автора | ||
| Все авторы «Седьмого канала» | ||
|
| ||
