|
|
||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||
| На главную » Тора | ||||
 версия для печати
| ||||
| Недельный комментарий, раздел “Ваеце” | ||||
| Нахум Пурер | ||||
| 16 Ноября 2007 | ||||
Спасаясь от мести Эсава, Яаков покидает Беэр-Шеву и отправляется в Харан к родне своей матери. По дороге он “задерживается” на 14 лет в иешиве Шема и Эвера. Закончив учебу, Яаков продолжает путь и прибывает к горе Мориа, месту будущего Храма. Он ложится спать на камни и видит пророческий сон: ангелы восходят и спускаются по лестнице, соединяющей небо и землю. Б-г обещает дать Яакову всю Эрец-Исраэль, произвести от него великий народ и быть ему защитой. Проснувшись, Яаков дает обет построить жертвенник в этом святом месте и выделять Б-гу десятую часть от всех своих приобретений. В Харане Яаков встречает свою двоюродную сестру Рахель. Не имея денег для сватовства, он договаривается с отцом Рахели, своим дядей Лаваном отработать пастухом семь лет за право жениться на ней. Однако по окончании этого срока Лаван обманывает Яакова: дает ему в жены старшую дочь Лею. Яаков трудится на Лавана еще семь лет за Рахель. Лея рожает четырех сыновей, будущих основателей колен Израиля: Реувена, Шимона, Леви и Иегуду. Рахель переживает свое бесплодие и дает Яакову служанку Бильгу, которая рожает Дана и Нафтали. У Зильпы, служанки Леи, рождаются Дан и Ашер, а сама Лея производит на свет Иссахара, Звулуна и дочь Дину. Наконец, у самой Рахели рождается ее первенец Йосеф. Яаков хочет уйти с семьей от Лавана, но тот не отпускает племянника, присутствие которого обеспечило ему процветание. Он заключает с Яаковом выгодное для себя трудовое соглашение. Однако в этот раз обман не удался: в стадах Яакова резко увеличивается приплод коз и овец. Чувствуя растущую зависть и вражду со стороны Лавана и его сыновей, Яаков тайно покидает их дом вместе с семьей и скотом. Разгневанный тесть бросается в погоню, но Б-г предостерегает его и он не решается атаковать Яакова. Заключив с Лаваном “пакт о ненападении”, Яаков переходит границу Эрец-Исраэль и идет навстречу грозно поджидающему его брату Эсаву. “И вышел Яаков из Беэр-Шевы, и пошел в Харан” (28:10). В комментарии на этот стих РАШИ пишет, что уход праведника создает духовный вакуум в том месте, где он жил. Вот почему Тора сообщает, что Яаков вышел из Беэр-Шевы и направился в Харан, хотя достаточно было бы упомянуть только место назначения. Ведь было известно, что Яаков жил в Беэр-Шеве. Значит, оттуда он и вышел. Впрочем, этому стиху можно дать и другое толкование. Но вначале вспомним, почему в начале предыдущего раздела Тора называет мать Яакова Ривку дочерью Бетуэля-арамейца, сестрой Лавана-арамейца и еще уточняет, что она родом из Падан-Арама. У этой анкетной детализации простой смысл. Мы узнаем, что Ривка была дочерью нечестивца, сестрой злодея и родилась в городе, где жили нечестивцы, но, несмотря на это, она стала великой праведницей. Хорошо известно, что характер человека формируют его окружение и ближайшие родственники. И если при таком неблагоприятном фоне и вопреки порочному воспитанию Ривка сохранила душевную чистоту и сумела встать вровень со своим мужем Ицхаком, гигантом духа, то честь ей и хвала. О том же говорится и в рассматриваемом нами стихе. Яаков-авину жил на святой земле Эрец-Исраэль, в городе Беэр-Шева, где особенно сильны молитвы (комментаторы говорят, что основание лестницы, которую видел во сне Яаков, находилось в этом городе), в доме своих праведных родителей Ривки и Ицхака. Теперь он отправлялся жить в Харан (разумеется, не по собственному желанию, а в силу обстоятельств), в то “гиблое” место, где родилась и выросла его мать. Ему предстояло жить там целых двадцать лет, в компании такого порочного человека, как Лаван (вопреки рекомендации мишны в “Пиркей-Авот” держаться подальше от плохого соседа и личного опыта деда Яакова Авраама, которому сам Б-гу велел уйти “от семьи отца твоего” именно потому, что это была порочная семья). Для любого другого человека такой переезд закончился бы плачевно. Вопрос состоял бы не в том, утратит ли он свою высокую духовность - приверженность ценностям Торы и Б-гобоязненность, а в том, когда утратит и сможет ли когда-нибудь ее восстановить. Только Яаков смог блестяще выдержать это испытание. Он не только сохранил свою духовность, но и преумножил ее - вернулся в Эрец-Исраэль еще большим праведником, еще более сильной и яркой личностью, чем раньше. Именно поэтому он так смело заявил поджидавшему его Эсаву: “С Лаваном я жил”. Числовое значение слова “гарти” (жил) - 613: живя с Лаваном, Яаков продолжал соблюдать все 613 заповедей Торы. Он оказался достаточно силен духом, чтобы выйти победителем из поединка с Эсавом (точнее, его ангелом-хранителем), хотя прежде был вынужден бежать от жаждавшего мщения брата. Да, несмотря на неблагоприятную смену окружения, Яаков-авину не только не ослабел, а, наоборот, укрепил свои духовные силы. Со временем такой же трудный экзамен блестяще выдержал его любимый сын Йосеф. Покинув отцовский дом (опять-таки не по своему выбору и при куда более трагических обстоятельствах) и оказавшись в Египте, вертепе варварства, этот нежный 17-летний юноша сохранил нравственную и духовную чистоту несмотря на все опасности и соблазны. “И вышел Яаков из Беэр-Шевы, и пошел в Харан”. В этих словах Тора сообщает нам не только о том, как много потеряли жители Беэр-Шевы с уходом Яаков, но и о величии основателя еврейского народа. Впрочем, без хорошей подготовки он вряд ли выдержал бы испытание. Яаков вообще был предусмотрительным человеком. В следующем разделе мы узнаем, как он готовился к противостоянию с Эсавом: послал ему миротворческие дары, чтобы избежать прямого столкновения; разделил своих людей и скот на два лагеря на случай бегства и приготовился к военным действиям. К пребыванию в Харане Яаков тоже хорошо подготовился, сделав три вещи: провел 14 лет в иешиве Шема и Эвера, чтобы морально укрепиться; молился в Бейт-Эле, на месте будущего Храма; и, прийдя в Харан, первым делом напоил овец Лавана, представлявшего для него духовную угрозу. Укрепившись в трех сферах, на которых держится мир: изучение Торы, служение Б-гу и милосердие, Яаков почувствовал себя достаточно сильным для двадцатилетнего пребывания в доме злодея. “...И взял он камней, лежавших там, сделал из них изголовье, и лег на месте том” (28:11). Сколько было камней. Согласно одному комментарию - четыре, по числу будущих жен Яакова: Лея, Рахель, Бильга и Зильпа. Однако в более известном мидраше говорится о двенадцати камнях, каждый из которых символизировал одно из будущих двенадцати колен Израиля, основу которых Яаков заложил в Харане. Эти камни спорили между собой за право лечь под голову Яакова, величайшего праведника той эпохи. Но уже в 18-м стихе сказано: “И едва рассвело, взял Яаков камень, который положил в изголовье...”. Пока Яаков спал, поясняют комментаторы, все камни слились в один монолит. Чему учит нас это чудо минералогии? Спор между камнями отражал спор между коленами за право представлять сущность еврейского народа. Кто достойнее вложить свое главное качество в фундамент национального характера евреев: Леви, основатель династии храмовых священнослужителей? Или Иссахар, с утра до ночи корпевший над Торой? А может быть, Звулун, преуспевающий купец, обеспечивавший все материальные нужды “фанатика” Торы Иссахара? Или могучий воин Гад, чьи потомки шли первыми на завоевание Эрец-Исраэль и умели одним ударом меча отрубать голову и руку противника? Так камни спорили между собой, пока Б-г не соединил их. Ни одно отдельное качество не будет отражать всю сущность еврейского народа. Его сущность - в единстве всех колен и тех способностей, которыми они обладают. В разные эпохи одно из качеств может выходить на первый план: евреи - законодатели морали, евреи - мудрецы Писания, евреи - двигатели мировой экономики, евреи - храбрые солдаты. Но в целом, их главная сущность - в единстве. Единстве народа и его талантов, которое, в свою очередь, призвано отражать Единство самого Тв-рца вселенной, избравшего евреев для распространения Его вечной истины. “И сказал ему Лаван: “Однако ты кость моя и плоть моя!” (29:14). Даже при беглом чтении невольно спотыкаешься об эту фразу: почему “кость и плоть”? Ведь о близком родственнике принято говорить “плоть и кровь”. В Торе нет ни одного лишнего и тем более ошибочного слова. Талмуд (трактат “Нида”) объясняет, что в рождении человека участвуют три партнера: отец, мать и Б-г. От отца ребенок заимствуют жилы и кости, от матери - плоть и кровь, а Б-г дает ему душу. Поэтому о родственнике по отцовской линии принято говорить: “моя кость”, а о родне по матери - “моя плоть”. Назвав Яакова “кость моя и плоть моя”, Лаван имел в виду, что они биологические родственники по обеим линиям: по отцу и матери. Авраам, дед Яакова, и отец Лавана Нахор были родными братьями, а Ривка, мать Яакова, приходилась сестрой самому Лавану. Поэтому определение “плоть и кровь” было бы неточно, поскольку относилось бы только к матери. С другой стороны, мы понимаем теперь, что “плоть и кровь” соответствует галахической идентификации еврея по материнской линии. “У кого найдешь богов своих - жить не будет!” (31:32). Когда Лаван заявил, что кто-то из семьи Яакова украл его идолов, тот, не зная, что это сделала Рахель (с лучшими намерениями, конечно), поспешил проклясть вора. Он был уверен, что обвинение Лавана - лживая придирка. Ошибка Яакова имела гибельные, в буквальном смысле, последствия. Вскоре после возвращения в Эрец-Исраэль Рахель, любимая жена нашего праотца, за которую он батрачил 14 лет, умерла при родах. Эта история, говорит Хафец-Хаим, наглядно показывает, как осторожно надо обращаться со словами. Ведь никогда не знаешь, против кого они могут быть обращены и какими далеко идущими последствиями они обладают. Яаков, по-видимому, усвоил этот урок. Много лет спустя, когда его сыновья отправились из голодающего Ханаана в Египет за хлебом и, вернувшись, сообщили отцу, что местный правитель обвинил их в шпионаже, взял в заложники Шимона и потребовал привести к нему Биньямина, у Яакова были все основания проклясть египтянина. Но он сдержался и даже велел сыновьям принести ему подарки, а сам молился, чтобы грозный тиран смилостивился над его детьми. Этим правителем оказался никто иной, как его пропавший сын Йосеф, рожденный безвременно умершей Рахелью. Представьте себе, заключает Хафец-Хаим, какой удар нанес бы себе Яаков, если бы отреагировал так же, как при встрече с Лаваном, если бы проклял родного сына.
| ||||
| Другие статьи этого автора | ||||
| Все авторы «Седьмого канала» | ||||
