|
|
||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||
| На главную » Публицистика » творчество | |
 версия для печати
| |
| Идиш Дон Кихот | |
| Злата Зарецкая | |
| 3 Мая 2009 | |
| Донкихотство в современном мире, особенно среди евреев, давно не в чести. Борьба за выживание даже в самом святом превратила многих в эгоцентричных само погруженных в себя роботов. И судить никого невозможно. Законы материального мира жестоки, борьба с ним далеко не для всех по силам. “Волны материального мира поглотили его”, - написано как похоронная в индийской Бхаватгите. Но есть уникальные личности, кого ведет свет на избранном пути, и их не сломать ничем. Наоборот, трудности лишь закаляют их и рождают еще большую силу сопротивления. И они фантастически невероятно побеждают!. Менди Кахан - уникальный тому пример. В огромном затемненном пустом зале, с ящиками книг на полу, с полуразрушенными стенами в которых, как у себя дома, гулял ветер и залетали капли дождя, он уверенно показывал: “Здесь будет театральная сцена, кинозал, библиотека… Весь в черном, худой, в длинных элегантных сапогах, подтянутый с абсолютно прямой спиной и ранней сединой на непокорных кудрях над высоким узким лбом, ему не хватало для полноты картины только коня и копья, ибо Дон-Кихот продолжает драться с ветряными мельницами - с нашей ограниченностью и враждебностью. Его только что обокрали. Забрали из квартиры компьютер и деньги. А на мой сочувственный вопрос он раздраженно ответил: “Вайтер, вайтер! Дальше, дальше! Я не думаю - действую!” Ни тени отчаяния, наоборот, ответственность, ум и несгибаемость. Рыцарь, готовый к бою! Этого человека я знала давно и относилась к нему с предубеждением - уж слишком смел там, где все мы привыкли маскироваться подкрашиваться молчать… В первые мои годы пребывания в стране он выделялся на фоне остальных своей абсолютно неформальной внутренней убежденностью вплоть до воинственной агрессивности в необходимости в нашей жизни Идиш, как наисовременнейшей не только еврейской, но мировой культуры. Еврейский Дон-Кихот, он напоминал классического рыцаря даже внешне. Высокий, худощавый, с огромным лбом мыслителя в ореоле курчавых волн, он был похож на нежный нож, пронзающий толпу невинных невежд, мутантов всех диктатур 20 века. Его можно было увидеть на большой сцене Международного Фестиваля Искусств и на малой сцене театра Хан, в Русском Культурном Центре и в Иерусалимской Синематеке. В крошечном подвале на Иермиягу 52, где не было даже цементного пола, он организовал прекрасное живое библиотечное пространство, где в атмосфере домашнего тепла среди книг и вина и сейчас проходят праздничные идиш - пиры. Крошечный зал уже не вмещает всех желающих, заполняющих лестницы и сантиметры между плотно стоящими, как солдаты в бою, книгами. Костры из книг мерцали в Германии будущим огнем человеческим. Уничтожение тела начиналось с уничтожения менталитета - операции на сером веществе всех потенциальных жертв. Менди Кахан - как филолог, выпускник Иерусалимского Университета и знаток Талмуда, учившийся в ешивах “Эш Ха-Тора” и “Шиват Ха-мишкан”, верует, что спасение книг, реставрация умственного наследия в любой творческой форме - важно во имя пробуждения и самосознания и не только евреев, но всего культурного человечества. Для него это его личная война с Гитлером. Свои убеждения он вынес из семьи. Он родился в Бельгии в Антверпене в 1963 году, куда его отец, спасенный из Аушвица, бежал уже от коммунистов Румынии, преследовавших его за соблюдение еврейства. Мать Ѓила знала не только Галаху, но и современную французскую, английскую литературу. “Я рос в традиционной общине Антверпена, где были выходцы из Польши, из концентрационных лагерей. Вокруг все говорили на идиш - это было похоже на предвоенную Варшаву. В Антверпене множество синагог - от хасидских до реформистских. Есть евреи религиозные и светские. Есть все цвета, и можно было выбрать тому, кто ищет. У нас дома было полно книг под рубриками “гои и евреи”. Я читал все, и для меня вещи объединялись - все было взаимосвязано. Так я нашел свой цвет в еврействе. Это был длинный путь. Я слушал своих раввинов, в том числе и хасидских. Это было приятно, но я также знал, что есть другой мир. Мне нужно было понять, что верно, а что нет, что Б-г хочет и что такое заповеди, что важно, а что нет. Я спрашивал мать и отца, но понял, что ответы найду сам. Так для меня рядом стали Камю, Сартр и Талмуд. Меня очень привлекал современный мир, модерн. Я вовсе не думал тогда об идиш. И хотя я учился у рава Штернбурга - даяна Антверпена и наследника Гаона из Вильно, последние три года я закончил в государственной светской школе. Я искал выход - баланс между современным мышлением и древними традициями. Я нашел его в Иерусалиме. В 1980 году я приехал в Иерусалим, как принято было в нашей среде, учиться в ешиве “Шиват Мишкан Хатеора” к раву Элефанту. Но я не мог заниматься с 7 утра до 11 вечера. В голове у меня был рядом с Талмудом Бодлер, Маргарит Дюра, Жак Брель и любовь. После первого года в ешиве я тихо записался в Иерусалимский Университет. И тут со мной что-то случилось. Изучая философию, литературу, я понял, что современная голова (Дерида, Кафака) очень похожа на голову Талмуда! Те же полифонические тексты, объяснения к объяснениям, много противоречивых голосов, нет одной истины, есть много правд. Внутреннее построение древнего и модернистского текста то же самое. Я увидел, что университет не очень-то открыт и Талмуд не очень-то закрыт. Лекции профессоров показались мне менее интересными, чем учение в хевруте, в обществе тебе равного, где Тело, Душа, Дух - все вынесено на суд! По сравнению с этим подготовка к экзамену в университете выглядела просто фарсом. И тогда я начал искать пути увязать эти вещи. Так в 1985 возник театр и идиш. Однажды заглянул на садну по подготовке спектакля по Ицхаку Лейбуш Перецу. Иегуда Морэли, увидев, как я репетирую, ввел меня на сцену. Не изучая театра, я стал актером и продюсером, участником фестивалей. (В 1991 я видела Менди в спектакле “Оцарот” - Сокровища в постановке Беньйомина Цемаха. В дуэте с Рут Левин Менди Кахан был прекрасен, создав в драматических музыкальных новеллах множество классических еврейских образов). Идиш возник среди прочей сравнительной литературы Я решил его учить для общей картины между прочим - а пусть будет добавкой к религии и литературе Европы. Я знал идиш и начал слушать замечательных учителей: Хоне Шмерука, Хаву Турнянскую, Сару Цфатман... И вдруг открылся предо мной праздник-ХАГИГА! Праздник текстов, праздник наблюдать, как идиш развивался в средние века, в народной среде, праздник притч из ШМЕЛЬБУХ И МАЙСЕБУХ... Я думал, как все, что идиш это немного Шолом-Алейхема и все. Не было у меня особой мудрости. Я рос в идише, но считал, что нет там ничего особенного!... И тогда в 1985 я начал видеть “Скрытый Мир!” Лейелес, Гладштейн, Ури-Цви Гринберг - новая поэзия 20 века показалась мне наиболее интересной. Вдруг все увязалось со структурой истории - поиски Х-Н Бялика, Хаима Граде и мои. Я тоже, как и они, учился в Бейт Мидраше, как и они писал в Талмуде между строчками “Где Б-г?”, или кто более прав Рамбам или Спиноза? Во что я верю, во что нет.... В Идише я увидел множество умов, которые проделали тот же путь: от традиции к современности, от хасидизма к новой литературе. Я ощутил - Идиш тексты говорят мне больше, чем французская литература, которая повествует о церкви и революции. Стендаль - просто другой внутренний путь. У еврея совершенно другие проблемы: Мать, Отец, Община, Традиции, Заповеди. Как мы выходим оттуда и чего хотим. Что разрешено, а что запрещено? Что есть мы и что есть остальные народы? Вдруг я увидел, что я не один. Есть гиганты, которые сделали уже то же самое. Гладштейн рос в Люблине. В 1923 он приехал в Нью-Йорк. Он тоже столкнулся с проблемой, что ему делать в новой ситуации с традицией, которую он получил от родителей, в ешиве, в новой жизни, где есть немецкая и русская литературы, урбанизм и прогресс. Меня заинтересовало, как мое поколение Мишны, Талмуда и Хумаша 2000 лет жило? Как мы изменялись во времени, в чем одновременно глубина и распахнутость нашей мысли? Что значило для нас жить под властью Вавилона, Греции, Персии? Что мы учили у них? Как защищались, какой урок извлекли, как сохраняли традиции? Насколько мы открыты для других, как мы уходим в небытие, как исчезаем? Это наша история, и каждая вещь в ней особенная - монолитная, если иметь в виду, что случилось в Испании и Европе. Какая тут разница и как идиш отразил это в журналистике, живописи, литературе, в просвещении. Как мы учимся писать, как наш народ завоевывает свое пространство? Я открыл для себя горизонт. Я осознал, что не просто пришел из еврейского мира, где есть ограничения и запреты. Я понял, что у каждого народа есть свои законы, которые передаются, и каждое новое поколение думает, что нужно все разбить и начать сначала. Я увидел огромный мир - эмоциональный, интеллектуальный, философский. Все эти писатели обнажили передо мной свое сердце. И я почувствовал, что я не один и это интересно! Но потом пришел вопрос: как случилось, что я не знал всего этого? Я пришел из дому, где разговаривали на Идиш, я вырос в Европе, я приехал в Израиль, я нахожусь в креме на кренделе - в эпицентре в Еврейском Университете в Иерусалиме, и почему это разноцветное огромное богатство, полное жизни, не известно даже мне. Где оно? И тогда я понял впервые в жизни - я помню этот момент. В читальном зале я прокручивал фильм о Фолксбиблиотек 1888 г- красочный с массой рецензий на книги, которые говорили сами по себе... Смотрю на это чудо и спрашиваю сам себя: “Неужели Гитлер добился своей цели - убить и стереть с карты еврейский народ?” Я думал до этого момента, что Гитлер проиграл - ведь мой отец и я живы, и есть еврейская община в Бельгии, как и во всем мире. И есть Израиль. Это так красиво. Вдруг я увидел, что он вырезал целые куски нашего мозга причем так, что мы даже не знаем, что это у нас было! Даже те, кто должен, не имеют представления, что уж спрашивать с тех, кто далек?! Это успех! И тогда я сказал себе: невероятно, но этого не должно быть! Так начался “Юнг Идиш” - союз энтузиастов во имя спасения книг и поддержки оригинального современного творчества и доказательства, что язык этот живой. Сейчас в нашем списке более 2000 человек. Идиш очень важен в Израиле. Мы возвращаемся сюда в свой Дом - дайте в нем уважение Идиш! Это язык не только религиозных и стариков - это не только альте майсес! Он принадлежит и молодым, и мы подождем, когда вы прозреете! Представьте, что будет, когда все построите - с чем вы останетесь в тишине? Я здесь. Я работаю. Это наша страна. Идиш - ее неотъемлемая интегральная часть. - А что с ивритом и войной языков? - Тот, кто не помнит один материнский язык, не хранит и язык отца. И хотя с ивритом ситуация лучше, нет традиции говорить на красивом иврите, на котором говорили здесь например в 30гг. У евреев было 17 языков. Муграби, Ладино, Идиш... Все надо сохранять. У нас не было великой архитектуры, но мы построили дворцы мысли, структуру культуры. Сюда приезжают общины со всего мира. Их языки - наше богатство. Идиш - особенный. Он распространился дальше обычного - в школы, в университеты, в энциклопедии, в театр, в музыку, в живопись. Шагал - это идиш в цвете... Идиш это тот язык, на котором говорили 90% евреев в диаспоре. Поняв все это, в 1987 я начал работать на радио идиш и в газете “Найе Цайтунг”. Однажды после новостей я объявил: “У кого есть ненужные книги на идиш, позвоните, я приеду и заберу!” Так это началось. Какова судьба “Юнг Идиш” в Израиле? - Я установил тогда связь с Ароном Лански - директором Идиш-библиотеки в Хамхерсте, что рядом с Бостоном в штате Массачусетс. Я сказал: у тебя есть библиотека в Америке, я собираю книги в Израиле. Помоги - это будет сотрудничество! Так я открыл иерусалимское отделение американской идиш-библиотеки. В 1990-1991 во время войны в Персидском Заливе книги путешествовали в пластике со мной с квартиры на квартиру,.. Все было нормально. Но Лански на каком-то этапе решил, что я должен переслать книги в Америку. Но книги же уже прибыли сюда, в Израиль. Они совершили алию. Если я их отправлю, не будет памяти, это именно то, что я не хотел, чтобы случилось! И тогда я сделал трюк. В Сохнуте мне предложили забрать 1000 копий двух книг. Я все отправил в Америку. Лански решил, что в Израиле нет интересных книг и оставил меня в покое. Я пошел по всем Идиш-центрам - в Бейт Левик, в Бейт Шолом-Алейхем, Veltrache far Iddish… Сказал всем: “Друзья! Я начал большой проект для того, чтобы люди пробудились для Идиш. Возьмите все, я продолжу собирать, я даже принесу вам деньги из Америки, чтобы вы смогли действовать - я отдаю вам весь кредит - только сделайте это! Я буду помогать! Я обратился в Союз писателей и журналистов на Идиш, разговаривал почти с каждым. Начали мяться, сомневаться…Это дескать хорошо в Америке. Это здесь не пойдет. Есть тут дела поважнее!.. И тогда в 1992 г я поднялся сам и организовал Юнг Идиш один! Сейчас у нас 2000 постоянных членов, собрано 40.000 книг, многие приходят и поддерживают просто из любви, а в моем ансамбле Идиш Экспресс 120 молодых израильтян, которые хотят, чтоб это было! Я уже не один! Я работаю много, но с теми, у кого есть возможность быть рядом. А тогда в 1992 я первым делом пришел в Синематеку и сказал: “Пришло время сделать что-то и для идиш. Я готов помочь!” И в 1993 в Иерусалимской Синематеке был первый идиш кино-фестиваль в сопровождении вечеров на идиш, встреч с интересными людьми, музыкой.. Успех был такой, что нас показывали на CNN. Мы доказали, что это существует! За год до этого в 1991 году на международной книжной ярмарке я впервые показывал собранные книги на Идиш. Приходил Шамир, Хаим Герцог, множество людей. Я почувствовал, что это очень важно не только для меня. Идиш - интегральная часть нашей культуры, наших ценностей. Это известно многим, даже если они это не осознают и не занимаются этим. Хейниш андер тайере. Идиш- наше уникальное богатство. У каждого еврея есть своя война с Гитлером. Это моя война-восстановление идиш-памяти. Нас разрушили в запредельной форме. Мы даже не можем помнить, как нас разрушали. Настолько это тяжело вспоминать газовые камеры, СС и эйнзацгруппы. Но самое страшное, что мы не можем вспомнить что было до того - сотни лет! Я понемногу в художественной форме вводил идиш в сознание израильтян. Я уже не помню всего, что я сделал: Музыкальный ансамбль с сабрами “Идиш Экспресс”, десятки спектаклей и музыкальных вечеров, трижды участвовал в качестве автора идиш-театронетто в иерусалимских фестивалях искусств, в 1995 в театральной лаборатории Михаль Гуврин, поставившей “Гог и Магог” на основе хасидских историй Мартина Бубера, играл одну из ведущих ролей. Это был синтез различных искусств, где идиш принадлежало особое смысловое место. В 2001 я был во Франции в Дутоне на фестивале рассказчиков из 14 стран. Я представлял Израиль на Идиш… Этот успех дается очень тяжело. Вначале 90 до 95 я один таскал книги на колясках, и меня никто не поддерживал ни физически, ни материально. Я не был уверен, что хватит сил. В 1994 я взял место на Иермиягу 52. Не было еще пола. Книги стояли на полках на земле. В 1996 туда ворвались хулиганы и разрушили все. Я опять пытался все поставить на место Друзья помогли залить землю бетоном. Сейчас, когда так нужны деньги на ремонт нового помещения в 500м в Т-А, (Центральная Станция, №5008), меня обокрали … Но я продолжаю действовать дальше! Есть более серьезные важные вещи! Что он имел в виду, я предполагала, но получила неожиданныйо точный ответ. На одном из вечеров Менди вручал всем разноцветный пропеллер и шутил: “А чем вы думаете мы здесь все занимаемся? - Шумим, делаем ветер!” Как смешно это ни звучало, но создание шума - волны в современном еврейском мире как в Израиле, так и в Диаспоре парадоксально - самое важное достижение этого Идиш Дон-Кихота развернувшего свою возрожденческую пробуждающую интеллект и душу еврейскую деятельность на несколько стран. - В 1998 году я был приглашен в Хамхерст в Массачусетсе и в Нью-Джерси в Нью-Йорке вести лекции, семинары об идиш литературе и театре. Я сделал маленькие спектакли по Мангеру, идиш кабаре и литературные вечера. Я был молод, говорил по-английски, все было очень культурно и симпатично. А тут мы возвращаемся и работаем в грязи и болоте. Я не привез оттуда денег! Я был сосредоточен на искусстве Идиш! Летом того же 1998 г меня снова приглашают через Оксфорд - в Вильно вести летний курс идиш при университете. Я приезжаю в Литву и вижу, что все мертво. Я из Антверпена - из Европы, где после войны есть живой идиш; из Израиля, где есть границы для идиш, но это наша страна; из Америки, где есть новая волна интереса к идиш!... А тут в Вильно я увидел пепел и остовы разрушенного. Это можно было увидеть на лицах евреев, живших за железным занавесом, - печать травмы Катастрофы. Это было сильнее всего, что я видел в других местах. Это было пространство трагедии. Там можно еще встретить людей, которые помнят то, что было До Катастрофы: штетлы Свенциано, Игнолина, Крукер… Они не восприняли изменений, связанных с новой культурой, и ты можешь еще увидеть там маленькие сокровища. Я понял, что есть в них огромная сила. Я не знаю, сколько еще эти люди проживут, но нужно было что-то делать, чтобы остальные это увидели и научились. Так я стал директором летнего курса Идиш в Вильно и делал это 6 лет подряд, пока количество желающих со всего мира не достигло 80 человек. Это было настолько хорошо, что вокруг этого я создал институт Идиш-Иудаики в Вильнюсском Университете, который существует и сейчас! После Вильно организовал летний курс в Иерусалиме. Из многих стран приехало более 40 человек. Успех дал основание для высоких инстанций решить, что это возможно не только для Юнг Идиш. В 2006 году профессор Новерштерн с моей помощью провел курс Идиш впервые в Тель-Авивском Университете… Я прорвалась тогда на этот летний курс по изучению Идиш, на который съехалось более 120 человек с Канады, Америки, Лихтенштейна, России, Польши и конечно из Израиля… Интенсивное погружение в язык по 4 часа в день с добрейшими профессионалами, прощавшими нам наше несовершенство, с прекрасной культурной программой - вплоть до концертов на идиш на корабле в открытом море - увлекали как пьянящее вино. В середине курса в июле началась война. Только трое иностранцев покинули нас. Все продолжали под звуки падавших на Севере ракет учиться, - Почему ты не уезжаешь? - спросила я тогда мою соседку по группе Алис из Лихтенштейна. Ведь ты же не еврейка?! - Я должна почувствовать, что это такое, - ответила мне юная богатая красавица, которая приехала к нам искать смысл жизни… Он вполне мог ей открыться тогда на набережной в Яффо. В тот вечер, когда мы праздновали (это было 24 июля 2006г ) гуляло множество гостей - беженцев войны. С каким удивлением и благодарной улыбкой наполнялись их лица, когда они слышали забытые, знакомые, родные и такие жизнерадостные мелодии! Для них это был открытый непронафталиненный живой Идиш, возвращение к самим себе, к материнским истокам души, восстановление своего разрушенного сокровища. Это было для всех наше продолжающееся духовное сопротивление. На вечере, посвященном окончанию учебы, я играла Шолом-Алейхема. Роль в общей шутке я придумала сама, поняв, почему писатель, спасшись от погромов в Нью-Йорке в 1914 году, прожил там всего два года. Он же умер среди небоскребов от тоски по Идиш! Это же праздник, который всегда с тобой, полный жизни, ума, красоты, сердечности, непредсказуемый и согревающий душу, как костер в пустыне. Менди Кахан вслед за Шмуэлем Ацмоном, создавшим театр Идишпил, на фоне Домов Бейт Левика и Бейт Шолом-Алейхема пытается разжечь свой Идиш-костер, чтобы согреть им как можно больше народу. И хотя у него много друзей, он - один в поле воин - еврейский Дон-Кихот. - У меня были надежды, когда в 1996 было создано в Израиле Управление по делам Идиш. Я думал, что если я создал институт в Вильно, курсы в Израильских университетах, имею связи в Европе и Америке для нашей страны, то я получу финансовую поддержку. Ничего из этого не вышло. Здесь в Израиле очень тяжело работать вместе - каждый со своей головой. Но я продолжаю собирать книги, летом в Тель-Авиве снова будет курс с обширной культурной программой, на Иермиягу 52 в Иерусалиме почти каждый четверг - песни, музыка, фрукты и вино. У меня выступали актеры, писатели и музыканты из Франции, Израиля, Америки, работает библиотека, отмечаются Дни Иерусалима, Независимости, Катастрофы, Суккот, Пурим, Ханука.. План на несколько месяцев вперед. Такие же праздники Идиш будут и здесь Там зрители уже не помещаются… Тут - перспектива! Новый адрес Менди Кахан - Центральная Автобусная Станция, 5008. Пока в огромном гулком зале тихо и холодно. Лишь где-то постукивает молоток и уверенно обходит свои владения черный седой молодой рыцарь, верующий несмотря ни на что в свою победу! В июне 2008 года она свершилась. Идиш рай Менди открылся На огромной сцене за занавесом в ящиках стояли как непознанные еще невесты - книги, прибывшие в Израиль из Аргентины, Америки, Польши, России… На входе рядом с пиршественным столом журчал живой самодельный фонтан. Гости собрались на праздник в дом Менди…. Если б вы знали, как умеет он согревать душу!  Фиеста ИДИШ КУЛЬТУРЫ продолжается… Только что в марте хозяин представил в двух своих центрах театрализованный пуримшпиль на ИДИШ в масках с комментариями на французском, иврите, английском…Впереди огромная программа, сопровождающая ИДИШ курс в Тель-Авивском университете в июле в институте Голдрайха, в августе Менди Кахан - в культурной программе 15 международного конгресса по ИУДАИКЕ в Иерусалимском университете. А 7 мая на Иермиягу 52 в его клубе Юнг Идиш в 20:30 Еврейские песни о любви в исполнении певца из Торонто… Если Вы хотите почувствовать себя в счастливой (несмотря ни на что!) подлинной духовной национальной ауре - приходите! Менди поделится с каждым своим сокровищем, ибо оно принадлежит и нам, евреи! От редактора: По просьбе автора я поставил форму для обратной связи. Форма была составлена для других целей, поэтому там предусмотрена обратная телефонная связь, которой в данном случае не будет, но поля следует заполнить, иначе послание автору (с вашим обращением и эл.адресом) сервер не отправит. | |
|
| |
