|
 |
||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||
| На главную » Тора » еврейская философия | |
 версия для печати
| |
| Историческая противофаза | |
| Арье Барац | |
| 25 Мая 2012 | |
| Народ истории Книга “Бемидбар” начинается словами: “И Г-сподь сказал Моше в пустыне Синайской, в шатре соборном, в первый день второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской, говоря: Произведите поголовное исчисление всей общины сынов Израиля по семействам их, по отчим домам их, по числу имен, всех мужчин поголовно” (1:1-3). В связи с этими словами комментаторы обычно обращают внимание на точность приводимых ниже результатов подсчета сынов Израиля, сопоставляют их с другими подсчетами, ищут числовые аналогии и т.д. Между тем в приведенном фрагменте точно пересчитываются не только еврейские головы, но также и дни, месяцы и годы: “в первый день второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской”. Примечательно, что подобные хронологические отступления встречаются в Торе достаточно часто. Например: “И Г-сподь говорил Моше в пустыне Синайской в первый месяц второго года после исхода их из земли Египетской, говоря: Да совершают сыны Израиля Пэсах в назначенное для него время” (Бемидбар 9:1). Да и не только в Торе. Указание точной даты, отсчитываемой от “выхода из земли Египетской”, сопровождает описание также и некоторых других, гораздо более поздних исторических событий. Например, относительно строительства Храма в первой книге Млахим (6:1) говорится: “И было, в четыреста восьмидесятом году после исхода сынов Израилевых из земли Египетской, в четвертый год царствования Шломо над Израилем, в месяце Зив, втором месяце, (начал) он строить дом Г-споду”. Указанием точной даты сопровождаются не только исторические события, но и пророческие откровения, как например: “И было, во дни Ахаза, сына Йотама… пошел Рацин, царь Арамейский… войною на Йерушалаим” (Иешайягу 7:1), или: “И было: в тридцатый год, в пятый день четвертого месяца, - и я среди изгнанников при реке Кевар, - открылись небеса, и я увидел видения Божьи. В пятый день того месяца (того же года), он же пятый год изгнания царя Йегойахина, было слово Г-сподне к Йехезкелю, сыну Бузи, священника” (Иехезкель 1:1-3). Однако сама потребность в точной датировке наличествует неизменно. Хронологические сведения сохранялись и другими народами. В частности известны списки династий фараонов, уходящие на тысячелетия вглубь веков. Так Геродот сообщает, что египетские жрецы представили ему 330 царских имен (“История” 2:100). Однако тот же Геродот свидетельствует, что точной датировкой эти данные явно не отличались (История 2:142). Это с одной стороны. С другой стороны все древние народы воспринимали время циклически. Только ТАНАХ проникнут идеей линейного развития. Эта проникнутость евреев идеей истории отмечалась многими. Так, Николай Бердяев в книге “Смысл истории” пишет: “…еврейству принадлежала совершенно исключительная роль в зарождении сознания истории, в напряженном чувстве исторической судьбы, именно еврейством внесено в мировую жизнь человечества начало “исторического”. И я хочу обратиться вплотную к самой исторической судьбе еврейства и его значению во всемирной истории как одного из непрерывно действующих и до наших дней мировых начал, обладающих своей специфической миссией. Еврейство имеет центральное значение в истории”. В этом плане можно сказать, что в ТАНАХе говорится не столько об истории еврейского народа, сколько о еврейском народе как о народе Истории. Но тогда с тем большим основанием мы вправе изумиться тому, что по завершении ТАНАХа, историей занялись другие народы. Поначалу греки, потом римляне, и далее кому не лень. В самом деле, последние книги ТАНАХа - книги Эзры, Нехемии и Диврей Аямим (равно как и описываемые в них события) вплотную примыкают к тому самому времени, когда греку Геродоту пришло в голову “собрать и записать” всевозможные “сведения, чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности”. Удивительно, что Геродот не испытал никакого влияния со стороны еврейского мира, о котором в его “Истории” не упоминается ни слова. И это при том, что историк уделяет немалое внимание тем самым персидским царям, в плену у которых томился еврейский народ, и о которых так много говорится в книгах Эзры и Нехемии. Итак, в V веке идея истории стала завоевывать умы народов, но при этом… как будто бы стала оставлять еврейские головы! Поначалу это не чувствовалось. Иудея возрождалась к жизни, эллинизм был в значительной мере вытеснен из ее пределов. И тем не менее создается впечатление, что уже именно с хасмонейского периода Израиль как будто бы потерял свой эксклюзивный интерес к хронике текущих событий, что он как будто бы убрал руку с пульса времени, и стал выказывать полное пренебрежение к точному летописанию. Ханукальный парадокс С одной стороны, такое летописание продолжалось. Основные исторические сведения о борьбе иудеев против насаждавшегося при Антиохе Эпифане эллинизма и о восхождении Хасмонеев известны из Маккавейских книг. Но с другой стороны, отмечается явный парадокс: будучи написанными на иврите, эти книги сохранились почему-то именно на эллинском наречии. Более того, совершенно позабытые среди иудеев, они вошли в состав христианской Библии! Обратный перевод Маккавейских книг на иврит был осуществлен только в XI веке, причем они никогда так и не стали авторитетным источником в еврейской среде. Сведения о Хануке и о связанных с нею событиях иудеи привыкли черпать из скудных упоминаний Талмуда. Поразительно, но угасание правления хасмонейской династии завершилось не только полным подпадением Иудеи под пяту Рима, но и как будто бы утратой внутреннего интереса еврейского народа к событиям современной ему истории. Все внимание еврейских мудрецов той поры сосредоточилось как будто бы на прошлом (книги ТАНАХа) и на будущем (ожидание Избавления), но не на настоящем. Талмуд и Мидраши, пришедшие на смену ТАНАХу, в такой же мере потеряли интерес к текущей истории и ее хронологии, в какой ее не имели народы во время написания ТАНАХа. И это при том, что, как мы выяснили, как раз в тот самый период народы стали производить скрупулезно датируемые исторические исследования! Та обстоятельность и точная датировка событий, которыми отмечалась древняя еврейская историография, примерно с эпохи Хасмонеев стала достоянием внешних историков, поначалу греческих, затем римских. В первом же веке н.э. - в веке разрушения Храма - все окончательно перевернулось: народы явственно ощутили ход истории и занялись ее документированием, в то время как иудеи обратились к “мифам”. Всякий упомянутый в Талмуде исторический сюжет всегда переплетен с агадой, привлекается не ради себя самого, а для какого-то назидания, для какой-то “морали”. Соответственно, и его историческая достоверность оставляет вопросы. Например, как следует относиться к словам Гемары “И был там Бен-Козиба, и было у него двести тысяч солдат, у каждого из которых был отрублен палец [в знак своего мужества]. Обратились к нему мудрецы и сказали: до каких пор будешь ты делать сынов Израиля увечными? Сказал он им: а как иначе я смогу проверить их? Сказали ему: тот, кто может, сидя на лошади, вырвать с корнем кедр ливанский, будет записан в твою армию. Поэтому было у него двести тысяч таких и двести тысяч таких”. (Иерусалимский Талмуд, трактат Таанит, 4:68 г). Еврейский народ, с первых своих шагов живший при дневном свете истории, после разрушения Храма как будто бы отступил в какой-то исторический полумрак. Сегодня мы с точностью до дня знаем годы жизни и правления не только римских императоров, но и их многочисленных ставленников и чиновников, но когда речь заходит о танаях и амораях, то их годы жизни устанавливаются самым приблизительным образом, иногда с точностью до полувека! Со временем ситуация несколько выправилась. Биографические справки о духовных лидерах еврейской истории, живших в средневековой Европе, можно навести с той же степенью точности, что и о духовных и политических лидерах европейских народов. Однако это изменение легко объяснить не столько собственным интересом еврейского народа к “текущим событиям”, сколько тем, что евреи оказались во временной сетке мировой цивилизации. Можно сказать, что с годами интерес евреев к “современности” сравнялся с аналогичным интересом народов, но ничего специфически еврейского в нем как будто бы не проявилось. Что стоит за этой метаморфозой? Каким образом в вопросе истории Израиль оказался в противофазе ко всему остальному человечеству, оказался и в этом пункте народом “живущим отдельно и между народами не числящимся”? (Бемидбар 23:9). Ответить на эти вопросы я попытаюсь в следующей статье. | |
| Другие статьи этого автора | |
| Все авторы «Седьмого канала» | |
