Настойчиво, но без чуткости
22:06 21 Июля 2007
 версия для печати
|
 |
Лозунг «размежевания» «с настойчивостью и чуткостью» был уловкой, об этом говорили поселенцы постоянно, а сейчас это признал ЦАХАЛ. В заключительном отчете, составленном военными психологами размежевания, говорится, что «очень часто настойчивость проявлялась без какого-либо терпения или готовности к компромиссу». Комбат, принимавший участие в депортации, сказал открытым текстом: «Моя чуткость была фальшивой, или что-то вроде сочувствия на расстоянии, когда я жалел жертв природной катастрофы в Новом Орлеане». Другой офицер, командир роты, сказал, что «нетерпением ожидал эвакуацию синагоги в Неве-Дкалим».
Военные психологи утверждают, что привязка слова «чуткость» к «настойчивости» была «эмоциональной уловкой, которая была необходима для реализации задачи именно так как, как она была осуществлена», пишет Хагай Сегаль в «Макор Ришон».
Психологи отмечают, что эта уловка использовалась уже на уровне симуляции и учений, предшествовавших депортации. Психологи пишут: «Построение эмоциональной манипуляции началось уже на первых учениях по симуляции размежевания, солдат заставляли входить в положение эвакуируемых, в их сознание и сердце, и передавать полиции чувства и эмоции эвакуируемых». В другом параграфе отчета говорится о «скрупулезной системе управления эмоциями».
Под документом, откуда взяты все вышеприведенные цитаты, подписались известные психологи, которых призывают на резервистские сборы, или же они служат в армии по контракту. Документ был опубликован несколько месяцев тому назад, но никто не стремился привлечь к нему внимание. Группа исследователей-добровольцев, противников депортации, сделала этот документ достоянием гласности, когда проводила наблюдения за психологической подготовкой военнослужащих накануне размежевания, и поведением солдат во время депортации. Группу возглавляет Рут Айзикович из Раананы, и она говорит, что группа собрала «потрясающий» материал.
Это действительно, потрясающе. Десятки тысяч солдат принимали участие в депортации, и все они выполнили задачу, словно всегда этим занимались. Главный редактор документа, доктор Узи Бен-Шалом, из Тель-Авивского университета пишет, что «отбор для выполнения миссии проводился по принципу «естественного отбора». На выполнение миссии отправлялись, главным образом, офицеры младшего командного состава, занимающие мелкие посты, и из вспомогательных частей». Еще один специалист по подбору кадров пишет: «По большей части мы отбирали людей с самого низа военной иерархии, которые мало что решали».
Решение бросить на депортацию Гуш-Катифа и северной Самарии такое огромное количество солдат строилось на предыдущем опыте ЦАХАЛа: «Силы депортаторов должны быть массовыми, ряды плотными. Для стороннего наблюдателя они должны казаться боевым строем греческой фаланги (фаланги Македонского). Особые условия, которые диктует ситуация требуют от современной, высокотехнологичной израильской армии использовать примитивные способы (психологического подавления – прим. ред.).
Ничего случайного не было, даже длинные колонны, в которых солдаты маршировали по поселкам, служили цели психологического подавления перед изгнанием. Женщина офицер рассказывает: «Это мы отрабатывали очень долго, как ходить в два ряда. Не спрашивайте… Нам дают команду, «построиться в колонны», и мы маршируем, и маршируем, и маршируем…»
Доктор Узи Бен-Шалом и исследователь Саги Гиносар отмечают, что «огромное количество войск, задействованных в размежевании, должно было стать сдерживающим фактором для депортируемых, вызвать в их рядах деморализацию, и заранее сломить их». С такой массой уже не было необходимости применения физческой силы, за исключением отдельных, небольших очагов сопротивления. Бен-Шалом и Саги делают вывод: «Вместо того, чтобы создавать образ громадного медведя, мы создали образ милого медвежонка, который полон сочувствия и понимания, он плачет, он не воюет, а обнимает, но это все равно медвежьи объятия, они ломают депортируемых, навязывают им свою волю, предотвращают физическое сопротивление депортируемых, а также душат всякие попытки к отказу от выполнения приказа в рядах депортаторов».
Те представители оранжевых, которые злились на раввинов, которые выступали против открытого насилия, могут найти в данном документе подтверждение своих догадок. Там сказано, что «были созданы внутренние гражданские функции, которые действовали как посредники или передаточное звено определенных посланий, и в их число входили координаторы безопасности поселков, раввины и социальные работники. Все они находились в самой гуще депортируемых, но у них у всех были особые знаки отличия, чтобы можно было отличить их от остальных местных жителей, чтобы было понятно, с какой они стороны. В большинстве случаев их деятельность была закулисной, и она помогала смягчить гнев и отчаяние депортируемых».
В документе приводятся другие интересные факты: была отвергнута просьба религиозных курсантов летной школы, сделать траурный надрез одежды в связи с депортацией. Командиры опасались, что этот шаг может вызвать волну отказов от выполнения приказа, и протест нужно подавить в зародыше.
Между прочим, составители документа отмечают, что когда ЦАХАЛ начал подготовку к размежеванию, выяснилось, что после депортации Ямита не осталось никакого «учебного» материала и научных исследований. Тогда в ЦАХАЛе полагали, что ликвидация еврейских поселений является одноразовой акцией, которая больше никогда не повторится, поэтому нет необходимости создавать архив или проводить специальные исследования. Сейчас выясняется, что научные исследования нужны, и уже накоплен богатый научный опыт для новой депортации. В отчете проводится сравнительный анализ поведения разных подразделений, например, бригады «Гивати» и курсантов летной школы, а также отдельное исследование на тему «Духовный мир религиозного солдата».
Насколько известно корреспондентам СК, психологическая обработка изгнанников не прекращается до сих пор. Эти люди и сейчас с гордостью заявляют: «Мы победили, мы не дали им развязать гражданскую войну».
|
|
|
|
|
