"Я словно оказалась в машине времени, отбросившей меня на 50 лет назад, в самые жуткие годы советской власти. Полиция, затыкающая рты артистам, на основании жалобы владельца кафе, которому послышалось что-то не полит-корректное в исполненной песне – это КГБ, это – Евсекция", - возмутилась одна из гостей, Тина Бродецкая, Узник Сиона, отсидевшая с 1958-го по 1961 год в советских тюрьмах.
Песня, которая стала причиной скандала и неадекватного поведения владельца иерусалимского кафе, является парафразом на известную русскую песню, из разряда так называемых "блатных" – "«Малолетка» или «Ах, зачем я на свет появился»". Юрий Липманович заменил "комсомолка" на "поселенка", а действие песни перенес в Тель-Авив, на площадь Царей Израилевых. Вместо "урки", страдающего от неразделенной любви к комсомолке, что "подвигло" его на "мокрое дело", в парафразе фигурирует студент, а "мокрое дело" превратилось в непонятно из чьего пистолета выпущенные пули, попавшие в того, из-за которого площадь Царей Израилевых была переименована.
Если даже пойти вслед за ассоциацией, которую вызвала эта песня у владельца иерусалимского кафе, то ее фабула вполне соответствует одной из официальных версий известного инцидента на площади Царей Израилевых, согласно которой "студент" пошел на "мокрое дело" из-за неразделенной любви к поселенке. И за эту "крамолу" автор и слушатели должны подвергнуться репрессиям?
Однако возвращение "на круги своя" после этого инцидента, невозможно – оскорбление, нанесенное организаторам, участникам и гостям мероприятия, носит слишком острый и принципиальный характер, чтобы быть "замятым" или ограничиться компенсацией одного только материального ущерба за сорванное мероприятие. Речь действительно идет о создавшейся в Израиле обстановке культа личности Рабина, об односторонней трактовке свободы слова и творчества, о некомпетентности полиции, не сумевшей разобраться в ситуации и пошедшей на поводу у владельца кафе – беспредельщика. Речь идет о том, в какой стране мы живем и в какой стране будут жить наши дети.